Я очень часто слышу о том, что нужно вести дневник, что это очень полезно, но редко встречал информацию о том, как именно вести записи в нем. Хочу поделиться несколькими простыми правилами, которым я следую для того, чтобы дневник помогал учиться думать, анализировать, рефлексировать, понимать себя, формулировать свои мысли, а главное, принимать решения по важным вопросам своей жизни, своего мировоззрения.

Далее я представлю правила о том, как писать дневник.

Правило первое. Пишите не про факты, а про мысли.

Иногда люди думают, что в дневнике важно отражать все или почти все, что происходит в жизни: с кем встречался, что ел, куда ходил. Но это малоэффективно. Гораздо полезнее писать про те мысли, которые у вас возникают по тем или иным событиям, встречам. Это научает вас думать про то, что в вашей жизни происходит; заставляет анализировать жизнь и выходить из повседневной суеты, которая мешает посмотреть на все происходящие процессы со стороны.

Правило второе. Фиксируйте свои мысли через эмоции.

Не всегда можно понять, о чем я думаю в тот или иной момент времени. Очень хорошим помощником в данном случае выступают наши эмоции. Фиксируйте свои эмоции в жизни. Например, что вас удивляет, а что возмущает. Что печалит, а что, наоборот, радует. После того, как вы это зафиксировали, подумайте над вопросом: а что именно меня здесь удивило/порадовало/возмутило и так далее? Через это вы можете подумать о том, почему и зачем у вас возникли подобные реакции? Что важного для вас произошло, что вызывает подобное отношение?

Правило третье. Пишите в отдельной тетради или записной книжке, а не в телефоне.

Мы в большинстве случаев в телефоне делаем если не все, то почти все: общаемся, смотрим новости, читаем, развлекаемся, заказываем, определяемся как добраться до того или иного места, а некоторые даже играют. В этой связи телефон у нас всегда является частью нашей суетной жизни, повседневной окружающей среды.

При написании же дневника должен быть качественно другой настрой, направленный, наоборот, на выдергивания самого себя из бегания в колесе. Для вас написание дневника должно быть сравнимо с каким-то ритуалом, который вас готовит к тому, что вы сейчас будете думать отчужденно от крутящегося вокруг пейзажа.

Правило четвертое. Пишите дневник от руки.

Настоящее мышление проходит медленно. То, что проскакивает у нас в голове как шальная пуля, не может быть актом мышления. Чтобы помыслить глубоко, нужно сконцентрироваться на этом, следить за выполнением законов логики, и, конечно же, стремиться подумать над каждым словом. Это не может быть быстро. Поэтому, когда вы пишете от руки, это позволяет затормозить непонятно куда спешащий внутренний диалог.

Правило пятое. Не сокращайте слова.

Это заставляет вас еще более внимательно взвешивать каждое слово, продумывать его. Именно поэтому полезно не сокращать слова, когда вы пишете дневник.

Правило шестое. Пишите каждый день.

Практика и еще раз практика. Эти слова всем знакомы, но не каждый их применяет каждый день в жизни. А зря. Если вы будете принуждать себя к написанию дневника каждый день, вы сможете обеспечить для себя быстрый рост. Будьте верны позиции Солженицына: «Ни дня без строчки». Пишите. Только так возможно научиться не только писать дневники, но и многому еще чему.

Правило седьмое. Перечитывайте.

После того, как вы начнете писать дневники, постоянно их перечитывайте. Тем самым, вы, во-первых, сможете отслеживать свою динамику мышления. Во-вторых, получите возможность более отчужденного взгляда на свои старые мысли, а значит, сможете глубже в них разобраться. В-третьих, будете получать опыт не только написания текста, но и анализа собственных представлений о мироустройстве в своей голове. И, наконец, в-четвертых, поймете на сколько хорошо вы можете формулировать свои мысли. Сможете ли вы понять свою мысль, если забудете тот контекст и обстоятельства, при которых вам эта мысль пришла? Если нет, тогда сформулируйте в следующий раз свою мысль более точно и ясно.

Главное, пишите дневники. Это то, что вас сможет сделать лучше.

Олег Аюпов, 2016

У меня хорошее ощущение, что мы так мило поговорили без надрыва. И это приятно, что без надрыва. Мы уже не первый раз так говорим, и потом мне это предъявляют: «А что это надрыва не было? Хотелось драмы, а драмы нет. Где драма? А лучше – трагедия».  А я очень доволен, что без надрыва.

Без надрыва – это без такого агрессивного натиска, наезда, жесткого давления, когда слезы-сопли организуются тут, при этом специально организуются. Вы же видели когда-то, те, кто на мастерских был, я могу такой прессинг устроить, просто говорить, что я думаю, и это невозможно слушать, хочется умереть сразу. Этот формат сложился, когда я еще вел мастерские, и тогда же сложился последний формат моего ведения мастерских – там стало мало менторинга и много менторства. Так сформировались предпосылки для ситуации уменьшения надрыва.

Преимущество этого формата очень простое: когда надрыва нет, то долгоиграющих эффектов больше, потому что меньше аффектов, которые возникают ежеминутно. А потом, через полчаса, разговариваешь с человеком, у которого были аффекты, он вообще не помнит содержание разговора. Слезы помнит, а о чем была речь, и какие идеи, человек не помнит. Вообще, напрочь. Формат «без надрыва» дает долгоиграющий эффект, над которым можно спокойно подумать. В этом смысле это как с рок-музыкой: все помнят надрывный ор на сцене, но никто не может процитировать текст. Ну, вот это примерно то же самое.

В целом, эмоциональное напряжение в менторинге нужно, но мне не казалось это сейчас, в этом конкретном случае, важным. Для картинки, для вас, это было бы полезным. Для человека [с которым я сегодня работал], я считаю, это было бы в целом не полезным, скорее нейтральным. Человеку бы это ничего бы не добавило, но просто создало бы иллюстрацию этого эмоционального дожима. Для картинки и в целом, системно, да, это правильно, эмоциональное напряжение в менторинге нужно.


Данное сообщения было сделано на практикуме, после проведения менторинга.

По моему мнению, изменяющийся мир, внешняя по отношению к человеку реальность, в которой он живет, в которую погружен всем своим существом, никак не может не оказывать на него всеобъемлющего изменяющего влияния. В этом смысле, я полагаю, что внешняя реальность задает рамки и векторы всех изменений в так называемом внутреннем мире человека, в его убеждениях, ценностях, принципах, правилах, речевках, которыми он мыслит и говорит, установках, из которых он производит в своей жизни всё: все свои желания, решения и действия. Именно так мы видим это в ментальном подходе, считая установки, выражающие идеи и смыслы, которыми живет человек, основаниями, из которых он производит всю свою сознательную активность и деятельность.

Вопрос в том, как действует на него изменяющаяся реальность? И не просто меняющаяся дежурным образом, как происходит всегда, а меняющаяся быстро, фундаментально, взрывно и лавинообразно, требующая для того чтобы быть эффективным, оставаться на плаву, а иногда и просто выжить – почти молниеносно по меркам продолжительности человеческой жизни поменять основания этой самой жизни и жизненные парадигмы, в которые она помещена? Чем отличается влияние такой стремительно и глубоко изменяющейся реальности от повседневного обычного влияния внешнего мира, который конечно и всегда является источником проектирования мира внутреннего? Полагаю, что такие процессы являются сильным испытанием для средненормального человека, испытанием на излом, на «вынос мозга», и считаю, что далеко не все эти средненормальные люди в состоянии с этим вызовом адекватно справиться.

Однако в разнонаправлено меняющемся мире очень трудно определить мейнстримы и тренды изменений, которым теперь надо соответствовать, чтобы продолжать жить и, тем более, жить не хуже, чем ранее, или лучше, чем ранее, не хуже или лучше других. Тенденции, которые удается людям отследить, не дают им безусловных выборов «правильного направления» своих изменений. Даже если это тенденции большинства – они всегда могут оказаться ошибочным поветрием «стадного чувства толпы», если же это маргинальные устремления меньшинства, пусть даже яркого и явно мыслящего, того, которое умнее, факт их маргинальности на фоне более распространенных взглядов пугает выбирающего человека, и он не может последовать за ними.

Все вы знаете как это происходит на другом простом примере, когда при дорожании валюты все массово бегут ее покупать, когда делать это уже точно поздно, но никто из этих людей был не готов делать это тогда, когда это делало маргинальное меньшинство, в условиях, когда большинство считало, что еще все почти в порядке. В этой связи, ментальность или консервируется, или становится все более фрагментарной, не целостной, рваной, пытаясь соответствовать сразу всем разнонаправленным требованиям внешней реальности. Конечно, это не удается. Что происходит с человеком тогда? Чаще всего он теряется, становится все более отчужденным, замкнутым, апатичным и асоциальным, социально аутичным, все более живущем в своем глубоком и тщательно охраняемом от всех внутреннем мире, чем в пугающей, непонятной и непредсказуемой изменяющейся и давящей внешней реальности.

И только очень незначительное число персон прорывается в этих условиях к новому качеству представлений, «свергая старых богов», рождая новых, определяя новые идеи и смыслы, переосмысляя и переопределяя всё или многое. Лучшие из них создать новые правила жизни для себя и всех остальных, худшие – воспользуются смутой перемен для своего блага и только. Но можно ли хотя бы в самых общих чертах определить, каковы же контуры этой «новой ментальности», куда она движется? Пожалуй, все-таки можно. Следует лишь оговориться об изменениях чьей ментальности вести речь, и есть ли общие черты в изменениях ментальности людей, живущих в Африке, Европе, Азии или России? От чего это зависит? Зависит ли это от экономической и политической ситуации в стране, культурных и социальных процессов? Конечно, да.

Если говорить об общих чертах таких изменений, то я назову с одной стороны усиление автономизации, отделенности каждой ментальности от «всемирного процесса», с другой стороны – поиск новых опор для групповых ментальностей, формируемых как в традиционных социальных группах – по полу, возрасту, профессии, религии, национальности и так далее, так и в новых общностях, формируемых по иным – идейно-смысловым основаниям.

Таким образом, если давать самый общий ответ на вопрос куда и как движется ментальность, то ответ будет таким: в направлении дискретизации и противостояния ментальностей, в основе которых лежат какие-бы то ни было традиции и устои, или как модно теперь говорить – скрепы, и ментальностей совершенно нового типа, разных маргиналов, произведших новые идеи и смыслы и создающие общности по этим основаниям, как когда-то создавались общности известных мировых религий. Введу новое понятие для обозначения этих новых людей и их новых общностей — назову их неосами. Полагаю, перспективу противостояния старых и новых ментальностей, в том числе жесткого, доходящего до физического истребления носителей, длительной перспективой для нового мира, при этом кто выйдет победителем в ближайшем раунде – традиции или неосы, пока неизвестно.

© А.Б. Мурашов, Томск, 2014г.